Код:
<!--HTML--><center>

<div class="fonan">
<div class="inicialA">Harper Mercy Emerson</div>
<div class="inicialR">Харпер Мерси Эмерсон</div>
<div class="vneha">vanessa morgan</div>
<div class="ava"><img src="http://forumuploads.ru/uploads/0018/cb/d4/1537/73691.gif"> </div>
<div class="avak"></div>
<div class="deyat">безработная</div>
<div class="orient">гетеро</div>
<div class="dataA">05.01.2000, 20 y.o.</div>
<div class="mestoA">Нью-Йорк, США</div>
<div class="svazA">https://vk.com/kolinko.tatiana</div>
<div class="textA">

С детства я говорила на двух языках: на английском и на языке гетто в Бронксе (что далеко не английский, нет). Родилась я двадцать лет назад в Нью-Йорке, в той трущобной части города, которая не мелькает в заставках перед фильмами. Хотела бы я сказать, что наша чрезвычайно благородная семья не вписывалась в окружение, и родители оказались там случайно после какого-нибудь финансового кризиса и волны безработицы. Но нет, мистер и миссис Эмерсон идеально подходили под стереотип о жителях Бронкса, и жить там было их осознанным выбором. Ну а что, оба пьянчужки, наркоманы, и я вообще удивлена, как не родилась с третьей рукой или второй головой. Не знаю подробностей, знаю только что в семье выходцев из северной Африки бушевали итальянские страсти. И как-то в пылу очередного скандала моя очаровательная матушка набросилась на отца с разделочным ножом, за что попала на первую страницу криминальных хроник района на день. И в тюрьму заодно. На следующий же день меня забрала сдержанная женщина из органов опеки. Так я попала в фостерную семью к Гиббинсам.
Уже в сознательном возрасте, когда дома становилось совсем плохо, я вспоминала о том, что если бы родители-иммигранты не доехали до Штатов с их отсутствием детских домов, я бы оказалась в каком-нибудь приюте. Гиббинсы были из тех бездельников, которые придумали, как получать финансовую поддержку от государства вместе с бесплатной рабочей силой. Здорово же иметь толпу посудомоек, поваров, горничных и не только им не платить, но еще и получать деньги самим. Их решение было простым: набрать детей из системы опеки. Жили мы в квартире в доме, в котором можно было бы снимать фильм об апокалипсисе. У Гиббинсов помимо меня было еще пятеро детей. По мере того, как трое старших выросли и съехали при первой возможности, они взяли еще четверых. Прямо конвейер. Я присматривала за младшими, пока не достигла возраста достаточно взрослого и наглого, чтобы заявить, что с меня хватит и не свалить опеку на девочку на пару лет младше меня. Если ей хватит мозгов, и она потом сделает так же. Мы были предоставлены сами себе 363 дня в году за исключением двух дней, когда к нам заявлялись люди из органов опеки с проверками. Тогда приемные родители создавали очень правдоподобную картину любящей семьи, последние силы отдающей на благополучие детей. По крайней мере, нас не били, что уже делает нас удачливее 90% детей в этом районе. Вместо этого у отца была нездоровая заинтересованность в некоторых своих детях. Но ограничивалась она, слава всем богам, мальчиками, и оставалась тайной (о которой все знали), не выходившей за пределы спальни и чулана.
Дома я проводила настолько мало времени, насколько это возможно. То есть почти сутками ошивалась во дворах и прочих местах, где собирались такие же полубеспризорники. Курить и пить крепкий алкоголь не морщясь я научилась раньше, чем пошла в старшую школу. Не брезговала легкими наркотиками и травкой, если находился кто-то, готовый угостить приятелей небольшой долей из запасов, которые собирался перепродать. Удобно жить, когда дома от тебя ничего не ждут, да и сам ты от себя не ждешь. Просто плывешь по течению, стараясь лишний раз не напрягаться. Единственное, чего от меня требовали родители - чтобы меня таки не отчислили из местной общественной школы. Потому что если я не буду туда ходить, то органы опеки приедут разбираться и лишат Гиббинсов драгоценных дотаций.
Трудно жить, когда в карманах с завидным постоянством дырка от бублика. Поэтому когда мне стукнуло лет пятнадцать, старшие товарищи научили меня, как вытаскивать кошельки из карманов зевак. Пальцы у меня тонкие, длинные, будто созданы для того, чтобы либо играть на пианино, либо выуживать деньги у добропорядочных граждан. Не то, чтобы я не понимала риски, что стоит кому-то из этих самых зевак мня заметить и завизжать - местная полиция стреляет по черным подросткам без предупреждения. Просто я немного дурная. И чувство авантюризма делало жизнь куда интереснее.
Учить меня нравственности тут было откровенно некому, так что зажиматься с парнями по углам я начала как только перестала выглядеть как длинноногий кузнечик, и на меня стали обращать внимание. Потому что, почему бы и нет? Есть, о чем посплетничать с подружками, скрашивает скучные дни, да и живем один раз и, в моем случае, наверняка не долго и счастливо. Самые стабильные отношения, когда я по-настоящему влюбилась, у меня неожиданно вышли с соседским парнем Алексом. И когда я говорю стабильные, я имею в виду почти ежедневные ссоры, потому что мы оба взрываемся из-за мелочей, и как минимум три раза, когда мы расходились и решали держаться друг от друга как можно дальше, начинали встречаться с другими людьми и сходились вновь. Та рыжая стерва, которую Ал приволок к себе домой, уже никакой пудрой не замажет следы моих ногтей на своем лице. И несмотря на заявления Ала "we were on a break", я ему еще долго буду ее припоминать.
Чтобы вы понимали, меня не заботит, чем человек зарабатывает на жизнь. Так, меня абсолютно устраивало, что Алекс состоит в банде, пока однажды утром меня вместе с ним не выволокли в трусах и майке с мешком на голове на улицу и не бросили в какой-то вонючий подвал "подумать о своем поведении". Я смирилась с тем, что вряд ли буду одной из тех дамочек, которые доживают до преклонных лет и нянчатся с пускающими слюни внуками, но, fuck it, я не готова умереть в девятнадцать! Я еще даже не съехала от Гиббинсов, хотя собиралась сделать это сразу после совершеннолетия. Видимо, я закатывала истерику достаточно громко для того, чтобы наши похитители не услышали, как Джаггер ковыряется в замке. Так быстро я в жизни своей еще не бегала. И так далеко. Мы боялись перевести дух до самого Огайо, сменили несколько машин, без конца вглядывались в зеркала заднего вида, и все время казалось, что "эта тачка едет за нами слишком долго, она нас преследует". В Дэлавере нашим новым домом стал трейлер, который я собственноручно перекрасила сразу после того, как Алекс его угнал. Я хотела что-то кричащее и многоцветное, но такие слишком запоминаются. Так и стал наш трейлер бело-серым, унылым как офисный работник в кризисе среднего возраста.
Интересно, дома меня кто-то ищет? Да ну, бред какой-то, наверняка уже махнули рукой, думая, что я обкололась и валяюсь в ближайшей канаве. За последний месяц с небольшим, я повидала больше, чем за предыдущие 20 лет, впервые вырвавшись за пределы Нью-Йорка. 

</div>

</div>
</center>